Цитаты

Цитаты из книги Франца  Схалквайка : » На кушетке у психоаналитика: Шесть клинических случаев»

Психоанализ – не только разбирание целого на составные части и предельное обнажение души, в нём существуют моменты поддержки и поступательного структурирования психического.

Психоанализ направлен на то, чтобы сформировать у анализанта чувство ответственности за свой внутренний мир и поступки. Цель анализа – постепенно привести к тому, чтобы человек признал чувства и поступки своими, осознал их смысл.

Задача психоанализа – сделать так, чтобы человек сам мог открыть для себя, что он
хочет.

Психоаналитик – надёжный собеседник, ему можно доверить свои переживания, не
оставаться один на один с ними.

Именно пациент является тем, кто знает, что происходит в действительности: ведь
речь идёт не о том, что считает аналитик, а о том, что происходит с пациентом, в его
внутреннем мире.

Мало одного желания избавиться от страдания, необходима искренняя готовность
внутренне меняться.

Симптомы, которые анализант имел при обращении, обычно уменьшаются в течение
первого года, однако глубокие проблемы могут быть очень устойчивыми и их лечение
требует долгого времени.

Краткосрочная терапия может избавить от жалоб, послуживших причиной для
обращения, однако многое в ней остаётся незатронутым.

Длительную работу в психоанализе можно уподобить поездке на автобусе: клиент вошёл, занял место, но ему не обязательно ехать до конца, он волен выйти на любой остановке или пересесть в другой автобус. Единственный совет при этом – подобный шаг следует обсудить с аналитиком и совершать его, только хорошо разобравшись в своих чувствах и намерениях.

Типичным для всех случаев анализа является чередование глубоко прочувствованных
моментов, когда многое становится ясным, и периодов выраженного сопротивления, когда кажется, что ничего не происходит.

При обсуждении снов, центральное место всегда занимает то, какое значение придаёт
этому сам анализант: именно он выбирает, какие сны рассказывать, и исходным пунктом
толкования становятся возникающие при этом ассоциации.

Лучше знать, что с тобой происходит, и, опираясь на это знание, управлять своей жизнью, чем находится в плену бессознательных страхов. Знание даёт определённую свободу выбора.

Психоанализ можно сравнить с чтением книги, которую пролистываешь вдоль и
поперёк…

С. Цвейг


«Фрейд и толкование  снов»

Бессознательное — глубочайшая тайна всякого человека; психоанализ ставит себе задачею помочь ему в раскрытии этой тайны. Но как раскрывается тайна? Трояким образом. Можно силою исторгнуть у человека то, что он утаивает; столетия пыток показали наглядно, каким способом можно разжать и упрямо-стиснутые губы. Далее, можно путем различных сопоставлений угадать скрытое, пользуясь короткими мгновениями, когда смутный абрис тайны — подобно спине дельфина над непроницаемой гладью моря — на секунду всплывает из мглы. И можно, наконец, дождаться с величайшим терпением случая, когда, в состоянии ослабленной настороженности, высказано будет то, что скрывалось.

Только с появлением Фрейда — по прошествии двух-трех тысячелетий — сновидение получает опять объективную ценность, как некий указующий на судьбу человека акт. Там, где другие видели только хаос, беспорядочное движение, глубинная психология вновь постигает закономерное действие сил; то, что казалось ее предшественникам запутанным лабиринтом без выхода и без смысла, представляется ей via regia, большой дорогой, связывающей подсознательную жизнь с сознательной. Сновидение является посредником между миром наших потайных чувств и миром чувств, подчиненных нашему сознанию; благодаря ему мы можем знать многое такое, что в состоянии бодрствования соглашаемся знать неохотно.

Ни один сон, утверждает Фрейд, не является до конца бессмысленным, каждому из них, как полноценному душевному акту, присущ определенный смысл. В каждом проявляет себя не высшая правда, не божественная, не внечеловеческая воля, но. зачастую самая затаенная, самая глубокая воля человека. Правда, этот вестник не говорит языком обыкновенной нашей речи, языком поверхностным,- он говорит языком глубины, языком бессознательного. Поэтому мы не сразу постигаем его смысл и его назначение; мы должны сперва научиться истолковывать этот язык.

Новая, подлежащая еще разработке наука должна научить нас закреплять, постигать, переводить на понятный нам язык то, что с кинематографической быстротою мелькает на черной завесе сна. Ибо подобно всем первобытным языкам человечества, подобно языку египтян, халдеян и мексиканцев, язык сновидений пользуется исключительно образами, и всякий раз мы стоим перед задачей претворить его символы в понятия.

Эту задачу — преобразовать язык сновидений в язык мысли — берет на себя Фрейд, имея в виду нечто новое и характерное для его метода. Если старая, пророческая система толкования снов пыталась познать будущее человека, то вновь возникшая психологическая система прежде всего хочет вскрыть его психобиологическое прошлое, а с ним вместе и подлинное его настоящее. Ибо только по видимости наше выступающее в сновидениях «я» идентично нашему «я» бодрствующему. Так как времени во сне не существует (не случайно мы говорим «с быстротою сновидения»), то во сне мы представляем совокупность всего, чем были когда-либо и что мы теперь; наше «я» одновременно и младенец, и отрок, человек вчерашнего дня и человек сегодняшний, суммарное «я», итог не только текущей, но и прожитой жизни, между тем как наяву мы воспринимаем единственно наше мгновенное «я».

Всякая жизнь двойственна. В глубине, в бессознательном, мы являем собою совокупность нашей личности, былое и. настоящее, первобытного человека и человека культурного в их нагромождении чувств, архаические остатки некоего пространного, с природой связанного «я», а вверху, в ясном, режущем свете дня — только сознательное, преходящее «я». И эта универсальная, но смутная жизнь сообщается с нашим преходящим существованием почти исключительно ночью, при посредстве таинственного гонца во тьме — сновидения; самое существенное, что мы в себе постигаем, узнаем мы от него. Потому-то подслушать его, понять его назначение и значит ознакомиться с самым существом своей сущности. Только тот, кто знает свою волю не только в пределах сознания, но и в глуби своих сновидений, догадывается, поистине, о том итоге пережитой и преходящей жизни, который мы именуем нашей личностью.

Из книги  Фрица  Римана  «Основные формы  страха.Исследование в области глубинной психологии»

Страх является неизбежной принадлежностью нашей жизни. Постоянно изменяясь, он сопровождает нас от рождения до смерти. История человечества от прошлого до настоящего состоит из попыток преодолеть, уменьшить, пересилить или обуздать страх. Магия, религия и наука прилагают усилия для этого. Посвящения себя Богу и любви, исследование законов природы, аскетический образ жизни и философское познание едва ли устраняют страх, но помогают его переносить и, может быть, делают более плодотворным наше развитие. Надежда на возможность прожить без страха остается иллюзией; он содержится в нашем существовании и является отражением нашей зависимости и нашего знания о неизбежности смерти. Мы можем только пытаться противопоставить развитию страха наше мужество, доверие, знания, силу, надежду, покорность, веру и любовь. Это может помочь нам ужиться со страхом и объяснить его, но он постоянно побеждает вновь. К методам, которые направлены на освобождение от страха, мы относимся скептически; они несправедливы по отношению к бытию и возбуждают несбыточные ожидания. Хотя страх неотступно пронизывает нашу жизнь, это не обязательно означает, что мы продолжительное время осознаем его. Он может возникать в сознании лишь на мгновение, концентрируясь на внутренних или внешних переживаниях. Мы имеем склонность с помощью различной развивающейся техники смягчать, преодолевать, успокаивать, обманывать и отрицать страх. Однако, как смерть не прекращает свое существование, несмотря на то что мы о ней не думаем, так не исчезает и страх. Страх существует независимо от культуры и уровня развития народа или его отдельных представителей; единственное, что изменяется, — это объекты страха, ибо, как только мы полагаем, что победили или преодолели страх, появляется другой вид страха, а также другие средства и мероприятия, направленные на его преодоление. Мы в настоящее время не боимся больше грома и молнии, солнечных и лунных затмений и относимся к ним как к интересным явлениям природы, но не можем избавиться от переживаний страха, так как исчезновение некоторых предрассудков не исключает возможности гибели мира. В связи с этим мы сегодня испытываем страх перед угрозой новых болезней, перед возможным несчастным случаем на транспорте, страх старости или одиночества. Методы борьбы со страхом до сих пор почти не изменились. Только вместо принесения жертв и магических заклинаний сегодня модно прикрывать страх с помощью фармакологических средств, но он по-прежнему остается с нами. Новой серьезной возможностью переработки страха является современная психотерапия в ее различных формах: она, в первую очередь, вскрывает индивидуальную историю развития страха, исследует его взаимосвязь с индивидуально-семейными и социально-культурными условиями и организует «очную ставку» индивидуума с источниками его страха в целях его плодотворной переработки и преодоления

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>